"Нельзя отрубить руку с гангреной, ее нужно вылечить": интервью Надежды Савченко телеканалу NEWSONE после выхода из СИЗО

Размещено: 19.04.2019
"Нельзя отрубить руку с гангреной, ее нужно вылечить": интервью Надежды Савченко телеканалу NEWSONE после выхода из СИЗО Надежда Савченко. Фото: newsone.ua

Надежда Савченко: Приветствую вас украинцы! Я, Надежда Савченко - украинка, Герой Украины и действующий народный депутат Украины. Вы обо мне много слышали. Много разного. И вы меня не знаете. Сегодня встреча с журналистами, у которых есть качество, профессионализм, человеческая порядочность. Я рада встретиться и через них донести вам то, что вас интересует, что-то новое, что вы не слышали, что-то повторить. Я рада сегодня быть на встрече вместе с Гончаровой Татьяной, Павлом Кужеевым, Василием Головановым. Мы работали в эфирах. Сегодня я даю вам полную свободу сказать все, что хочет слышать и видеть украинский народ. Вы знаете их лучше. Вы работаете с ними каждый день. Вы держите руку на пульсе. Я прошу вас не стесняться. У нас будет драйвовый эфир! Первый вопрос - женщине.

Татьяна Гончарова: Две женщины и я первая начинаю, несмотря на то что это территория Василия Голованова. Добрый вечер всем телезрителям телеканала NEWSONE. Надежда, вы начали с такой комплиментарности, оценили нас как профессиональных, как самых лучших. Обычно, я не люблю такой комплиментарности, однако, если говорить и давать оценки - как вы оцените себя? Самый первый и самый главный вопрос украинского общества - кто же такая Надежда Савченко? Вы думали над этим вопросом? Вам придется говорить практически твитом, чтобы все сразу же четко сфокусировались на том, кто она такая.

Надежда Савченко: Себя я знаю. Я украинка. Я патриот Украины. Моя позиция, которую я доношу сейчас, - хочу, чтобы украинцы наконец-то поняли, кто же я. Я - человек, который является частью Украины.

Татьяна Гончарова: Все? Частью Украины может быть и Зеленский, и Порошенко. Каждый видит себя субъективно. Потом оказывается, что одни считают ее террористкой, другие - Героем Украины, а третьи - предателем.

Надежда Савченко: Вот такая у нас Украина. Знаете, Любомир Гузар мне сказал такую фразу, когда я с ним встречалась. Я у него спросила: "Что мне делать?". Он сказал: "Объединяй украинцев в Украину". Я очень рада, что в одной студии могут объединиться журналисты, которые работают на разных телеканалах. Я рада, что мы можем говорить на темы, которые интересны всем. И украинцы разные. Нет проблемы в том, что и Зеленский украинец, и Порошенко украинец. Да, украинцы. Украинцы-террористы, или украинцы-герои - все зависит от ситуации, в какие рамки жизнь поставит человека, так он и будет себя вести. Давайте сделаем такую Украину, чтобы у нас были герои, которых завтра не будут поносить.  Давайте сделаем такую Украину, чтобы у нас не было желания протестовать и  бунтовать. Мы ее часть. В нашей воле- сделать все.

Василий Голованов: Продолжим. Надежда, мы с коллегами каждый день живем внутри информационного пространства, фактически, проживая каждое событие. У вас была возможность отстраниться от этих событий на год. Я знаю, у вас в камере не было возможности смотреть NEWSONE. В то же время вам проще проанализировать со стороны все, что происходило в политике, Кабмине, Верховной Раде. Вы остаетесь народным депутатом и планируете вернуться к работе на следующей пленарной неделе. Что больше всего вас удивило в негативном и позитивном плане за этот год?

Надежда Савченко: Да, к сожалению, NEWSONE не было, но был  112 Украина, Первый национальный, другие телеканалы. Я не скажу, что я выпала из жизни. Тюрьма все равно является частью Украины. Люди, которые там находятся, также являются частью Украины. Мы не можем отрубить себе палец или руку, даже если на ней гангрена. Мы должны сначала попробовать вылечить. Я не выпадала. У меня было больше времени для анализа, когда нет человека, который подскажет, как думать, а особенно, когда вокруг очень много людей, которые тебе навязывают свое мнение. У меня была аналитика, исключительно из той информации, которую я получала.

Я увидела лучшие шансы Украины, чем тогда, когда вышла из российской тюрьмы. Я объясню. Когда я вышла из российской тюрьмы, я понимала, что такое украинская власть после Майдана, я понимала, каким путем они пришли и чего они хотят. Мне было страшно за Украину. Война не заканчивалась. 2016 год это еще горячие боевые действия. Мне было страшно, чем это обернется дальше. Насколько власть еще выжмет Украину. Я боялась за Украину. Я искала пути, как нам можно вырваться, не проливая больше кровь. Конечно, то, что со мной произошло, это один из механизмов, который помог картине сложиться в дальнейшем.

Когда я вышла сейчас, то поняла, что украинцы нашли выход без крови, без огня. Украинцы нашли выход с помощью креатива - они начали смеяться.

Мы прекрасно понимаем, что у нас в стране законы пишутся людьми, в чьих руках власть и закон становятся над правом. Мы понимаем, что законы не выполняются людьми, так как они иногда бывают абсурдными, преступными, невозможными к исполнению. Я поняла, что украинцы изменились разумом, сознанием. У нас есть очень хороший политический шанс спасти Украину в Украине. Внешняя политика это отдельная тема. Но спасти Украину в Украине, обыграв наших политиков, которые толкают нас на ненависть, можно смехом. Когда есть враг - улыбнись ему.

Василий Голованов: кратко. Вы сказали - украинцы изменились. Вы изменились?

Надежда Савченко: Да, я тоже изменилась. Я не то что стала закрытой. Я стала более прагматичной, продуманной, более серьезной.

Павел Кужеев: Надежда, я знаю, что у вас был позывной Пуля. После вашего выхода на свободу, с чем я вас и поздравляю, уже начали говорить о Наде-торпеде для действующего президента, и возможно, для многих действующих политиков.

Надежда Савченко: Я слышала еще и более смешные - Путин выпустил, чтобы Порошенко посадил, Порошенко выпустил, чтобы еще кому-нибудь досталась. И Торпедой меня также называли после Пули.

Это характеризует человека. Если мы берем позывной Пуля - мне было 23. Сейчас 38 и характеристика приблизительно в том же направлении. Это как раз к тому, что спрашивала Татьяна. Меняется ли человек и каким он становится. Если человек остается собой, то и через длинный промежуток времени он тоже остается собой.

Я остаюсь собой. Я - прямая, очень упрямая, если верю во что-то, то иду до конца и меня нет никаких преград.

Павел Кужеев: Так, для кого Торпеда?

Надежда Савченко: Для кого Торпеда? Давайте тогда проанализируем с другой стороны. Надежда Савченко в 2016-ом. Моделируем. Выборы президента. Надежда Савченко президент. Народ ждал мессию. Это было адекватно, нормально, все воспринимали. Проходит какое-то время и ситуация меняется. Кто тогда Надежда Савченко? Она все равно остается живым человеком. Но кто она тогда в политике, медийном пространстве? Она учится тому, чего не умела.

На самом деле я не одна Торпеда. Их было три выпущено по Порошенко. Я не могу сказать указать не руку Кремля, а на руку провидения, которая выпустила эти торпеды. На самом деле это было так. Савченко была в 2016-ом, так как ждали мессию. Ее начали поносить. Появился Вакарчук, так как люди ждут новых лиц. Пока Савченко посадили, Вакарчук сам отошел. Осталась та торпеда, которую не увидели. Поймите, мы то поколение, которое меняет то поколение, которое нас удерживает. Мы будем такие рождаться. Вы такие журналисты своего поколения, будете формировать мнение людей. Аналогично будут рождаться и появляться люди, которых мы не знали раньше. Этого не нужно бояться. Это что-то новое. Нужно обыграть старую систему. Каждый раз мы ее ломали с кровью. Как обыграть? Кто-то должен пройти под прикрытием. Двое торпедируют эту систему медийно, трое, десять. Но только одна пуля попадет в цель.

Я скажу так - это новая генерация. Мы даже между собой не знакомы. Мы не согласовывали. Это мое мнение. Я не знаю, как это видит Зеленский или Вакарчук, я не знаю. У них могут быть другие позиции.

Павел Кужеев: Но если одна пуля попадает в цель, то кто же тогда обходит с флангов? Вы говорите, что двое отвлекают, а третий попадает. Кто эти на флангах?

Надежда Савченко: Я же говорю, что на данный момент в политической ситуации в Украине сложилось так, что была Савченко, был Вакарчук, а выстрелил - Зеленский. Выстрелил в политическом смысле.

Мы разные. У нас разные подходы. Но суть в том, что мы были попутчиками.  У нас не было меркантильного, проплаченного интереса. У нас похожая идеология. Мы по-разному заявляли свои программы, но хотели изменить то, что есть. Мы искали путь и он нашелся.

Татьяна Гончарова: Вы в зале суда сказали, что-то вроде - Зеленский, по сути, перетянул ваш электорат. Я сейчас не помню, как точно это звучало, но сказано было что-то в плане этого. Вы кусали себе локти в тюрьме, понимая, что он вас обходит, пока у вас связаны руки? Вот честно.

Надежда Савченко: Честный и прямой ответ - я лишена таких вещей как ненависть, месть, злость. У меня ярость и гнев.

Татьяна Гончарова: А зависть?

Надежда Савченко: Я лишена таких вещей, как зависть, тщеславие. Хотя многие говорят о том, что политики тщеславны. И мне даже иногда это приписывают.

Лишена в каком плане? Я не считаю себя единственной и неповторимой, и что только я могу спасти Украину. Это можем сделать мы. Нужно отказываться от порошенковского политического я. Мы - это абстрактный народ. Но есть ключевое звено, которое будет действовать. Это абсолютно искренний ответ. Я не кусала локти. Мне не было больно. Я знаю свою силу и что, несмотря на то, как вы говорите, что Зеленский это только первый шаг, не думайте, что система так просто сдастся. Дальше это должно быть усилено. И вот для усиления нас таких будет еще много. Мы не будем конкурировать один с другим. Мы не будем идти против власти. Мы будем идти в фарватере того, какой будет новая Украина.

Относительно того отобрал электорат или нет. Если бы Порошенко был умным или если бы у него не было политтехнологов из Кремля. 

Татьяна Гончарова: Это вы решили так отомстить после того, как вас так называли?

Надежда Савченко:  Ни в коем случае.

Василий Голованов: Раньше все кроме него были "руками Кремля", а теперь только он.

Надежда Савченко:  Это чистая правда. Я наблюдала за Россией два года. Наблюдала за их пропагандистским медийным пространством. Я не поняла, почему Порошенко воспользовался тем же против украинцев. Это некрасиво. Это унижает нас как украинцев. Он же говорит - Украина не Россия.

Павел Кужеев: это Кучма говорил.

Надежда Савченко: Он так же говорил. Или "Геть від Москви". Как-то так. Суть в том, что он нас почему-то так удешевил, что мы будем употреблять тот продукт, который заставляют употреблять россиян. Нет. Мы не будем употреблять.

Если бы у Порошенко были умные политтехнологи, то он бы Савченко выпустил до первого тура, дал бы ей зарегистрироваться кандидатом в президенты, и тогда бы у него было две пули -Зеленский и Савченко. Оба в одном поле игры. Это было бы слишком и он бы выиграл. Но он сосредоточился на враге Тимошенко, так как эта каста старых политиков мыслят, отставая от нас. Они решили, что это будет правильно. Выбрали из двух зол меньшее. Подумали, что Зеленский это несерьезно. А у нас выросло молодое поколение, которое воспринимает все по-другому, нежели старые политики.

Поэтому, если бы он был умным, он бы меня выпустил, чтобы перебить Зеленскому дорогу. Он этого не сделал. Я думаю, что у Украины все получится.

Татьяна Гончарова: Возвращаясь к тому, что с вас обвинения не снимали, 7 мая будет суд, и нужно людям напомнить, почему вы вышли. У вас очень красиво и дорого одетые адвокаты, они очень профессиональные и недешевые, насколько я знаю. Кто давал деньги на адвокатов, и объясните эту процедуру, почему случайно вы все-таки вышли? Я называю это случайно, так как это больше была процессуальная коллизия, насколько я разобралась.

Надежда Савченко: Прекрасные вопросы. Думаю, многих людей они интересуют. Украинцы, слушайте. Начну с российских адвокатов. Когда ко мне первый раз пришли Новиков, Фейгин и Полозов. Известные адвокаты. Я им благодарна за то, что они продолжают работу над освобождением украинских политзаключенных. Это сложная работа и они ее делают. Им непросто.

Когда они пришли, я была в России. Я была в плену. У меня ничего своего не было. С меня сняли даже форму, которую отправили на экспертизу. У них костюмы стоили дороже, чем моя жизнь в России. Жизнь человека в России ничего не стоит. Поэтому там даже самый дешевый костюм стоил бы дороже, чем моя жизнь как человека, как украинки, поэтому их костюмы были не дешевле, чем у моих нынешних адвокатов.

Я им сказала, что у меня нет возможности платить. Они сказали, что им интересно само дело. Савченко такой феномен, когда адвокатам, после выигрыша моих дел увеличивают гонорар на несколько нулей. Сейчас не одна Савченко, а еще и Владимир Рубан, поэтому там увеличится на еще пару нулей. Я работаю как торпеда. Я прокладываю адвокатам путь. Адвокаты мне ничего не стоили. Ни одна группа у меня ничего не попросила. Работают две группы. Я им ничего не плачу. Это адвокатская тайна, может быть, я ее только что озвучила. Адвокаты работают и это будет яркая работа. Я надеюсь, что Украина насладится ею.

Татьяна Гончарова: Почему вас отпустили? Кажется, даже адвокаты не надеялись, что это произойдет именно в этот день?

Надежда Савченко: Не нужно думать, что то-то возможно без какого-то одного действия. Начиная с простых акций на Майдане, куда приходят моя сестра, команда и каких-то 20 человек. Они это повторяют и это дает свой результат. Адвокатам интересен не только пиар, но и процессуальная сторона, так как дело, действительно, уникальное. Мы знаем только одну сторону дела. Ее создало и меня обвинило и расследовало СБУ. Так как они его создали, то показали только ту часть, которую нужно увидеть людям. А ту, которую не нужно, я не могу добиться раскрыть, так как это гостайна. Процесс будет интересным.

То, как меня отпускали с 15 на 16, было продумано до мелочей. За год мы выучили работу прокуроров, привыкли видеть, как судьи опускают глаза и как на них давят. Они тоже нас изучили. Если бы кто-то из нас по-другому повел тогда себя в зале, то это чудо не стало бы возможным.

Татьяна Гончарова: Так все же судебная система больна, как сказал Луценко, или ваши парни хорошо изучили Уголовный кодекс?

Надежда Савченко: Во-первых, парни хорошо знают УК Украины. Во-вторых, судебная система больна благодаря таким политикам и такому генеральному прокурору без образования, как Луценко. Это давление, непорядочность, непрофессионализм. Это мерзкая работа. Система больна, но людям так хотелось почувствовать волю и выздороветь, когда начинается весна.

Василий Голованов: Вы вспомнили о генеральном прокуроре. Каким вы видите будущее Юрия Витальевича после президентских выборов?

Надежда Савченко: У таких людей политического будущего в Украине нет. Они должны уйти в небытие. Лечь в учебники по истории, где сказано, как делать не нужно.

Говорить о том, почему гоняются за "попередниками"? Понятно, почему Луценко сажал Януковича - дело мести. Во-первых, политическое забвение. Во-вторых, обязательный ответ, но не за политические дела. Эта каста политиков должна  ответить перед военным трибуналом за призывы на Майдане к: свержению конституционного строя - статья 112, террористических актов - статья 258, уничтожению правительства - статья 109. Луценко сначала сделал все это сам, а потом обвинил в этом меня.

Я ни разу никогда публично такого не говорила. Еще когда были майданы Саакашвили, я просила людей этого не делать. Власть очень рано хотела уложить друг друга нашими костьми. Это было слишком.

Но во время выступления на Регламентном комитете я сказала Луценко - это вы совершили это преступление, а обвинили меня, а я всего лишь в шутку показала, что это ходит рядом с вами.

Людей постоянно запугивают. Люди устали. Человеку не нужно знать может он быть героем или нет.

Татьяна Гончарова:  Надежда, а запугивают чем? В 2013-м, когда начинался Майдан, боялись прицепить даже маленькую желто-синюю ленточку. Сейчас же помои льются на президента, кандидатов, Савченко. Это страх?

Надежда Савченко: Было запугивание свободы слова. Тогда все по привычке молчали. Когда можно говорить все что думаешь. Полная демократия.

Давайте вспомним 1999 год и приход к власти Путина. Это были реальные теракты и подрывы домов. Давайте посчитаем, сколько мы можем говорить, и нас уже не пугают подрывы домов, вспомним подрывы складов, Хараберюша, Шеремета. Вы думаете это все просто так? Это не государственный террор? Мы уже привыкли жить в терроре и нам не страшно, но это террор государственный.

Павел Кужеев: Вы вспомнили о статьях по Луценко во времена Майдана. Но риторика такая у вас сейчас - антимайдановская.

Надежда Савченко: Это риторика правды и не антимайдановская. Я считаю, что украинский народ имеет полное право на восстание. В США это вообще внесено в Конституцию. Я была участником всех майданов с 1998 года - Украина против Кучмы, во время Оранжевой революции я была в Ираке, но туда ходили моя сестра и мама, майдан 2014 года. Я не застала только Революцию на граните.

Почему украинцы не могут научиться принимать правду? Мы постоянно пытаемся замолчать. Чем больше мы будем избегать правды, тем больше мы будем делать ошибок. Нет понятия антимайдановской риторики. Я люблю Майдан. Я изучаю его. Я хочу показать людям, что есть силы, которые пользуются ими.

Почему у нас не получается? Почему в Украине каждые 5-7 лет Майдан? Мы не выучили его уроков. Мы постоянно говорим, что Майдан это хорошо. У нас есть закон по Майдану. Но Порошенко внес туда четыре правки. И вы говорите, что у меня риторика антимайдановская, а у него - действия. Он поставил предохранители на те статьи, которые они в 2014 году использовали и на которых пришли во власть. Предохранители стоят на статьях 109, 112, 258. Люди, которые подозреваются по ним, обязательно должны сидеть в тюрьме, и другой альтернативной меры пресечения нет. Это нарушает права человека и европейскую конвенцию. Это сделали для того, чтобы Майдан против Порошенко не повторился, если он сам не захочет этого. Себя они амнистировали. Это правильно. Но затем они поставили предохранитель, сказав, что дальше Майданы устраивать будет только Россия.

Павел Кужеев: Когда вы сказали об ошибке относительно невыпуска вас до первого тура и откусывания рейтинга у Зеленского. Тогда на чьей стороне была бы Надежда Савченко? В одной лодке с Порошенко? Тогда вы дружили бы против Зеленского, если вы говорите, что могли бы посоревноваться на электоральном поле?

Надежда Савченко: Есть понятие моя мысль, а есть понятие моя аналитика. Я говорила, что было бы хорошо, если бы технологи посоветовали Порошенко выпустить Савченко. Я не сказала, что пошла бы наперебой Зеленскому, чтобы выиграл Порошенко. Для меня такие мысли недопустимы. Если бы мной попробовали воспользоваться, я бы сделала все, чтобы Порошенко не выиграл.

Если бы у него были умные политтехнологи и посоветовали ему это сделать, рассчитывая на то, что Савченко захочет быть президентом и оттянет какой-то процент у Зеленского, то можно вновь бы ей дать Героя. Мы автоматически так выравниваем восприятие украинцев. 

Павел Кужеев: Извините, но еще до первого тура и до посадки у вас рейтинг был 1%.

Надежда Савченко: Смотря как мерять. Мы же все прекрасно это знаем. Давайте я вам расскажу, сколько нужно времени, чтобы из ничего сделать что-то. Сколько нужно времени, чтобы из великого сделать ничто.

Павел Кужеев: Мы знаем  это из Священного писания - семь дней на создание мира.

Надежда Савченко: Прекрасный ответ. Я была в РФ простым человеком. Одним из многих, кто попал в плен. Несмотря на то, что вся пропагандистская машина Порошенко начала работать против меня два года. Даже перед посадкой в тюрьму, когда мы были на NEWSONE и при широкой аудитории на вопрос: "Савченко - герой или террорист?", 93% ответили - герой, 7% - террорист.

Возьмем другой телеканал - 1+1 или 112. Вспомните, я пришла на эфир и меня попросили показать сумку. Я не знаю, было ли это интересно людям, и сделал бы это какой-то другой политик. Было интересно. Я открыта.

Потом я пошла на 1+1. Там был обыск с собаками. За трибунами стояли люди, которые должны были меня "сожрать". Первым вопрос был, получила ли моя мама землю. Я сказала нет. Они искажали информацию. Было понято, что Савченко садят. Но аплодисменты в зале были незапланированными и откровенными. Тогда поняли, что никто меня есть не будет, так как реакция в студии не та. Мы перешли в спокойный формат.

Меня не пугают рейтинги. Меня пугает, когда люди не могут определиться. Выберите - я вам враг или друг, герой или террорист.

Татьяна Гончарова: Вы много от людей хотите. Сейчас даже этот эфир будет менять их мысли. Они изменчивы. Вы же сами сказали, что любите народ таким, каким он есть, а теперь претензии им предъявляете.

Надежда Савченко: Выдвигаю требование, но не претензии. Я требовательна к себе и украинцы должны быть такими же.

Татьяна Гончарова: Вы вышли на работу, критикуете Порошенко за то, что он внес изменения в законы, связанные с Майданом, почему в первый рабочий день не регистрируете законопроект, связанный с этим законом, а вносите законопроект "О внесении изменений относительно изменения залогов для партий, которые выдвинули избирательный список кандидатов в депутаты в общегосударственном округе". Что это за такой важный законопроект? Почему Савченко в первый день приходит и регистрирует именно его? Текста на сайте нет. Что это за такой важный для Савченко законопроект, как будто она вынашивала его 11 месяцев.

Надежда Савченко: Он должен был быть раньше.

Первое, то что вы сказали, - это не делается законопроектами. Я и мои адвокаты обратились в КСУ с просьбой признать неконституционной  часть 5 статьи 176 КПК Украины. Это как раз то, что касается меры пресечения.  Там оно находится уже с полгода.

Относительно закона о внесении залога политическими партиями. Политика это роскошь богатых людей. Залог на политическую партию - 5 000 000 и пятипроцентный барьер. В этом законе идет речь о том, что должна быть мультипартийность, двухпроцентный барьер, открытые списки. Ничего не сделали. Собрать 5 000 000 честной партии, а не попросить у олигархов, невозможно. Даже партии с численностью в 600 000 собрать с каждого своего члена по 1 гривне, и то не хватит.

Татьяна Гончарова: С другой стороны - давайте конвертируем это в доллары и скажем, что 1 000 000 это для кого-то всего лишь 37 000 долларов. Учитывая, то, как продают машины на Окружной. Откуда у людей деньги? Может, если мы уменьшим этот порог, то партии будут все создавать, как создают антикоррупционные общественные организации. У нас и так партий много. Им эти 5 000 000 не мешают. А будет еще больше.

Надежда Савченко: Дело не в том, сколько их создадут, а сколько их пройдет. Я вам говорю о том, что в политику не могут пройти честные люди. К сожалению, у нас государство за 27 лет криминализировало гражданина Украины. У нас нет людей, которые смогли прожить честно. Украинцы должны анализировать, кем мы есть. Мы в этом не виновны. Нас в тюрьму посадили. Украинцы сидят в тюрьме коррупции. Это политический закон. Он даст возможность пройти политическим силам, которые зарегистрированы, как моя политическая сила. Нас не поддерживают олигархи. Мы работаем уже год с регистрацией, это довольно сложно. Так будет развиваться каждая партия, у которой нет покровителя с небес. Я хочу, чтобы каждая партия могла развиваться и могла заменить эту партийную систему.

Василий Голованов: Я хочу вспомнить немного истории, как освобождали Савченко из российской тюрьмы - топ-политики писали обращения. Когда вы попали в украинскую тюрьму, ситуация была другая. Ожидали ли вы, что люди выйдут на улицы? Когда они не вышли, что вы почувствовали и почувствовали ли вообще?  Что вы чувствовали в первые дни, когда попали в украинскую тюрьму?

Надежда Савченко: Может быть, мне было бы как-то обидно. Но, если вы помните первую встречу в аэропорту. Я сказала простую вещь - не дарите мне цветы, сегодня вы дарите мне цветы, а завтра будете бросать камни. Я оказалась хоть в чем неправа? Я знала, что будет. Меня это заставляло думать и не зацикливаться на себе.

Миллионы на улицу не выйдут. Но после это мне стало понятно, что и на Майданы миллионы просто так не выйдут. Я поняла технологию, как зазывать людей. Тюрьма многому учит. Ты начинаешь  искать ошибки в системе.

Мне не было больно. Тяжело было моей семье. Для них это было непонятно. Год им было сложно, тогда меня поддерживала Европа. На этот раз мы научились бороться сами. Даже 20 людей могут победить. Когда меня посадили, ко мне пришла сестра и сказала, что устала от этого всего. Тогда я ей сказала, что буду сидеть только год. Так и произошло. Я искала решение. Я сказала Вере, что в тюрьму я больше не сяду.

Павел Кужеев: Вы говорили, что вы немстительная. Может ли политик быть белым и пушистым?

Надежда Савченко:  Мстительность это характеристика человека. В армии есть просто солдаты, а есть солдаты-воины, у них другой набор качеств. Все мы призваны защищать Украину. Основная вещь, которую должен уметь солдат, - убивать не ненавидя, нельзя мстить за то, что произошло в бою. Так война никогда не закончится. Война должна выполнять функцию защиты или стратегического нападения. Но она не должна вечно тянуться, когда уже ничего нет и непонятно за что бороться. Если я стреляю, то не ненавижу, так как позади Украина.

Павел Кужеев: Но в известной песне было: "Пусть ярость благородная вскипает как волна".

Надежда Савченко:  Ярость, ненависть, злость нужно разделить. Злость и ярость похожи на вспышку. Злость - накапливается, ты в стрессе, а затем это перерастает в ненависть. Мозг не работает. А хочется жить эмоциями надежды и счастья. Нужно разделять.

Татьяна Гончарова: Когда вас задержали под Луганском, на всех каналах выходили сюжеты о вас, где красной нитью проходило, что вы всегда хотели летать. И вдруг в тюрьме Надежду из летчицы превращают в политика. Вас захватила эта злость или, может, вы когда-нибудь скажете, что хотите летать?

Надежда Савченко: Вы любите свою работу? Человек, когда любит свою работу, то она одна у него раз и на всю жизнь. Я свою работу люблю. Порошенко сильно поносил армию, где я была офицером. Он  рассказывал, что армии не было, и если бы не добробаты, то страну не отвоевали бы, а затем он сказал, что сам создал армию.

Я служила в той армии, которую Порошенко уничтожил так же, как и Надежду Савченко. В ней были профессионалы. Нельзя сказать, что ее не было. Она могла выполнить все задания в Крыму, не отдать полуостров, войны на Донбассе не было. Не было политиков.

Нас было не 5 000. Армия насчитывала до 70 000 боеспособных человек. Да, 30 000 были небоеспособными. 5 000 это первая очередь, которая должна была идти на Крым.

Я люблю летать. Сейчас нет той армии, в которой я служила. То, что сделал Порошенко, это не та армия, где я хочу служить. Я хочу, чтобы эта армия стала той, где будут хотеть служить и я тоже. Я бы вернулась к военному ремеслу, но сначала нужно выполнить много чего в политике. Нам нужно сделать так, чтобы больше не было войны.

Есть разные типы армии. Есть разные подходы. Если брать наемное войско, то оно всегда предаст. Это миротворческие войска. Оно может помочь победить врага и стать потом оккупантом. Можем вспомнить по этому поводу Ирак.

Армию можно создать. Она будет дорогой. Она требует своего ресурса. Мы помним, что было в СССР. Видим, что Россия уже не может потянуть такую армию.

Украина не может пользоваться наемным войском, но и создавать армию, чтобы она проедала ресурсы, тоже не вариант. Мы должны варьировать. Есть армия Швейцарии, где армия это весь народ.

Я хочу видеть армию швейцарского типа. Нам не нужна армия в 250 000, на которую мы будем платить полуторапроцентный налог. Она не будет функциональной.

Наш вариант - армия это народ. Здесь уже пошел закон об оружии. Он должен быть, но общество должно быть готово. Нужно подготовить целое поколение. Должна быть и контрактная армия, которая будет содержать базы и технику, где должно проходить обучение. Нужна авиация, ПВО, флот. На Украину хватит 10 000 таких людей. Нам нужны новые методы гибридного оружия. Нам нужно создать две ЧВК - Запад и Восток. Когда мы будем объединять Украину, будет очень много очагов, которые придется тушить. Людям нужно будет вступать в армию, но в одной они служить не будут, для этого  и нужны две ЧВК, которые принесут доход в госбюджет, запустят Укроборонпром. Это использует весь мир, но Украина этого не видит.

Татьяна Гончарова: Здесь люди в комментариях предлагают вас на пост министра обороны. Вы, почему-то, развернуто решили ответить именно на этот вопрос. Вы поставили себе цель? 

Надежда Савченко:  У меня была программа кандидата в президенты. Ее мало кто читал. Я ответила развернуто на этот вопрос, так как в моей программе это прописано как окончание войны.

Когда закончится война, нам нужно будет говорить об амнистии. Но за эти пять лет мы так отдалились друг от друга, что стали практически чужими людьми. Такой процесс подхода к армии, когда будет две ЧВК, даст толчок к объединению. Когда убрать военный сектор, люди начнут говорить.

Василий Голованов: Вся страна обсуждает дебаты. Меня беспокоит вопрос безопасности. Будет полностью заполненный стадион. Такого в нашей истории еще не было. Но есть риск, не подумайте ничего, но я слышал, что есть риск, что по стадиону удобнее всего стрелять из миномета. Со стороны безопасности, как думаете, насколько правильно собирать столько людей, двух кандидатов и одного будущего президента в одном месте?

Надежда Савченко:  Я не намерена совершать никаких действий, которые предусмотрены УК Украины. Успокою украинцев. Стадион так стадион. Пусть выступают.

Мне нравится тренд, который Украина запустила в мире. За нами будут тянуться другие страны. Такой тренд будет прослеживаться везде - в экономике и политике. Начался он на этих выборах.

Дебаты нужны. Анализы - нужны, их сдают не для того чтобы кого-то смешить и веселить. Украинцам всем нужно сдавать анализы. Люди определенных профессий обязаны это делать. Людей, которые идут в политику, должны проверять обязательно. К примеру, в случае с кандидатом в президенты, можно определить одну лабораторию, где все будет проводиться.

После медицины обязательно должны быть дебаты. Не нужно бояться говорить. Мы сейчас наблюдаем бой за формат, обсуждение, но обсуждение переходит в решение, поэтому хорошо, что так началось.

О безопасности. Полиция прекрасно справляется с безопасностью футбольных матчей, хотя это также не самое безопасное мероприятие. Давайте я вам расскажу, что такое гранатомет. Дальность стрельбы- до 7 км. Если полиция обеспечит периметр охраны в 7 км и не будет где поставить гранатомет, то ничего не прилетит.

Есть такое понятие пятикилометровая зона безопасности для самолетов, которые заходят на посадку в зоне боевых действий. Она была у Януковича в Межигорье, когда был Майдан. Я как военный летчик вместе с силами ПВО обеспечивали безопасности, чтобы ничего не залетело. Дежурили вертолеты. Добиться безопасности в определенном периметре можно. Не нужно выводить всех людей.

Мы видим практику США. У них постоянно происходят большие мероприятия.

Но есть риски. Две сцены. Это странно. Нужно видеть глаза противника. Это похоже на бокс. Нужно одну сцену. Они будут перекрикиваться в мегафон? Это сделано для того, чтобы свои каналы показывали красивую картинку, противника - плохую. Одна сцена становится мишенью. Я не верю, что Порошенко даже в случае проигрыша во втором туре, сдастся до инаугурации. Я сейчас не пугаю. Я не боюсь это озвучивать в эфире. Рада же не взорвалась.

Татьяна Гончарова: Дайте оценку Зеленскому.

Надежда Савченко:  Я его не знаю. И это плохо. Но после возвращения из российской тюрьмы я буквально пару минут пообщалась с Святославом Вакарчуком. Я не боюсь нового. Большинство молодого общества его не боится. Его боятся старшие и думающие люди. У нас нет возможности воздержаться, мы должны сделать выбор и нести ответственность. Сколько я ни голосовала за свою жизнь на выборах, ни разу не побеждал тот кандидат, за кого я проголосовала.

Василий Голованов: А в этот раз, думаете, будет по-другому?

Надежда Савченко:  В этот раз президентом станет тот кандидат, за которого я буду голосовать. Я буду голосовать в Лукьяновском СИЗО. Предыдущий тур проходил, когда я была за решеткой. Участок находится там. Изменить я его не успела, так как меня выпустили в ночь на 16 апреля, а 15-го - был последний день. Но свой голос я не потеряю. Я выполню свою долг. Мой паспорт там. Мой участок там. При этом у меня же есть и депутатский мандат, поэтому я могу заходить на закрытые объекты.

Для чего нужны дебаты? Думающему человеку хватит полчаса разговора, чтобы определиться. У нас есть зеленая и красная кнопка и свой выбор я уже сделала. У меня есть зеленая кнопка.

Павел Кужеев: Надежда, досрочные или своевременные парламентские выборы и судьба Кабинета министров во главе с Гройсманом.

Надежда Савченко:  Порошенко уже понимает, что он проиграет во втором туре и он начинает договариваться о большой фракции в парламенте. Понятно, что договаривается с Коломойским и уже отдал ему ПриватБанк. Не Зеленский, а Порошенко.

Если Порошенко будет уверен в том, что он сможет завести в парламент большую фракцию, то первых полгода этот парламент будет съедать Зеленского. Юлия Владимировна будет делать все возможное, чтобы реализовать свое канцлерство. Порошенко попробует передоговориться с Коломойским. После этого президент будет чисто церемониальной фигурой. Никто из старых политиков не воспринимают Зеленского. Теперь он остается сам и ему некоторое время нужно продержаться самому. Есть регламентные процедуры и сроки роспуска Рады. Порошенко может их перетянуть за счет даты инаугурации.

Гройсман хотел бы видеть себя в политике. При грамотной работе Зе-команды, новых сил, во власти не будет больше места таким, как Гройсман, Порошенко, Тимошенко, Ляшко.

Павел Кужеев: В российском СИЗО вы написали книгу. А в украинском?

Надежда Савченко:  Меня многие спрашивали - где следующая книга. Предлагали написать "Надежда есть в политике". Нет, не написала.  Мне еще нечего писать. Есть только маленький отрывок. Но я ее когда-нибудь напишу.

У меня с Антоном Геращенко связана целая история. Он мне когда-то сказал, что прочитал ее. Это, наверное, был первый коллега, который прочитал ее. Он сделал для себя много выводов, знает кто я и какая я, поэтому я точно "рука Кремля".

Павел Кужеев: Сейчас 19:33. Что в это время вы делали в СИЗО? Какой у вас график был?

Надежда Савченко:  В этот период ужин там. Больше курятину давали. Куры, думаю, умерли своей смертью.

Павел Кужеев: А утро с чего начиналось?

Надежда Савченко:  Подъем в 06:00. Потом очень шумно открываются двери для выброса мусора, проверки камер. Потом завтрак, часовая прогулка, обед, врач или работа с адвокатами, ужин. В 22:00 все закрывается. График не сильно отличается от армейского. Только там ты на воле, а здесь - постоянно закрыт.

Василий Голованов: В какой тюрьме было комфортней - украинской или российской?

Надежда Савченко:  К сожалению, ничего не отличается. Я хотела бы, чтобы в Украине пенитенциарная система была на порядок выше. Дома те же, подходы те же. Отличается только язык. И здесь и там говорили: "Мы все понимаем, но дверь открыть не можем".

В России тюрьмы больше администрациями зажаты, у них еще такой красный советский режим. У нас же уровень общения - осужденный тоже человек, а не скот, как в СССР.

Татьяна Гончарова: Вы довольны тем, как работает ваш закон? Может, посмотрев на все это, отмотали бы что-то назад.

Надежда Савченко:  Он уже не работает, но он нужен. Он был дан людям как шанс больше никогда не возвращаться в тюрьму, а не виновным выйти на свободу.   Многие не воспользовались этим шансом.

Закон Савченко нужно доработать относительно рецидива и вернуть, если мы не запустим другую судебную систему. Если у нас будет суд присяжных, адекватное время рассмотрения, доверие граждан. Не обязательно человека сажать в СИЗО пока дело расследуют.


Подписывайся на NEWSONE в Telegram. Узнавай первым самые важные новости.